На зеленеющей лужайке
Пастух устраивал стриптиз,
Он показал и верх и низ…
Коровы были в полном восхищеньи.
Один пастух терял здоровье
И доктор прописал ему рецепт.
Теперь он стал ложиться под корову
И вдоволь пить парное молоко.
На съезде пастухов в Париже,
Решили Ване слова не давать:
Он мог упомянуть их мать
В контексте сексуальных притязаний.
Была гроза и молнии сверкали.
Пастух от ужаса забрался под быка…
Тот посчитал, что это тёлка –
И крики Вани заглушили гром.
С уходом лета кончился контракт.
Пастух пришёл на прежнюю работу.
В конторе протирает попу.
Теперь он снова главный инженер.
Вопрос любви решился в споре жарком.
Но всё же к соглашению пришли:
Бычок не пристаёт к дояркам,
Пастух Иван не трогает коров.
В колхозном стаде есть корова,
Особенно любима пастухом.
Он напевает ей частушки
И часто притворяется быком.
Пастух купил себе смартфон,
Отфоткал тёток поскорей.
В постах несёт такую ахинею,
Что могут дать три года лагерей.
Пастух завёл себе подпаска,
Любил его и телом и душой.
Жизнь стала словно сказка…
Но мальчик горько плакал иногда.
Над норкой суслика пастух решил покакать.
Потужился, наморщилось лицо.
Но суслик сильно оскорбился
И больно укусил его… колено.
Бычок застал его на месте преступленья.
И гнал до самого села.
А тёлка горько плакала, стонала,
Оплакивая ласки пастуха.
Пастух смотрел однажды оперетту.
Закралась мысль о смене амплуа:
Он станет главным режиссёром,
В роддом направит весь кордебалет.
Зимой для пастуха нашли работу.
Его нельзя от стада отлучать.
Ему на ферме дали стойло,
Он там сидит и щёлкает кнутом.
Экскурсия приехала в колхоз.
Наивные, всё рассказать им надо…
Но бык решил в натуре показать,
Как увеличивают стадо.
Пастух летел, как розовый фламинго.
Ему завидовали те, кто ниже.
Но, наконец, проснулся, отрезвел –
Лежит в навозной жиже.
Весною в армию забрали пастуха.
Свой буйный нрав он сразу показал:
Двух старослужащих избил до полусмерти,
А третий - обязанности тёлки исполнял.
Пастух сказал директору совхоза:
-Концепция перфоманса гуманна,
Императивом куртуазит эксклюзив...
Директор улыбнулся странно
И сам пешком направился в дурдом.